«Химия и жизнь»

Читая остросюжетный — лёгенький, но такой же, зараза, ненапрягающий!.. — детектив о кровожадном американском маниаке-подрывнике, терроризировавшем общественность сугубо из развлечения, часто натыкаюсь на всякие умные взрывотехнические термины. В которых искушённый автор, видимо, действительно сечёт фишку — в отличие от меня. Уже поднимаю руку, чтобы загуглить всякие там модексы, гексогены и бризантность с фугасностью, но в последний момент призадумываюсь: в непростое время живём, ну а вдруг приметит недреманное око тащмайора, что вроде бы благонадежный с виду бюргер внезапно вдруг какие-то не те вопросы задавать начал, да и заинтересуется им?.. Ох-ох…

Как тут было не вспомнить, когда сам в последний раз интересовался взрывным делом. Ну, как «взрывным»…

Еще школьником, лет с 9-10, страстно увлекался химией, особенно экспериментальной. Опыты, реакции, препараты при смешивании внезапно меняют цвет, бурно вскипают пузырьками, испускают внезапные густые дымы или гулкие ароматные попукивания, короче, предельно зрелищные чудеса. Разумеется, ненормален и подозрителен тот школьник, чьи пытливые научные изыскания не направлены в первую очередь на техническое подкрепление его естественной, имманентной страсти всячески шкодить и гадить, и я не был, конечно, исключением: прилежно гадил и шкодил с максимальной изобретательностью, неустанно, не покладая рук, а как же.

В очередном приступе желания поразить и восхитить собою одноклассниц, не без труда нарыл в небогатой тогдашней детско-химической литературе наиболее опасный рецепт самовоспламеняющейся смеси: марганцовка a.k.a. перманганат калия (в те времена в аптеках продавалась за копейки свободно, ведь слово «прекурсор» в обиход войдёт спустя много лет), да обыкновенный пищевой глицерин. 

Поэкспериментировал, убедился, возрадовался, потушил, поспешно прибрался, привычно скрыв разрушительные результаты от бдительных родителей, стратежно пополнил необходимый боезапас в ближайшей аптеке, и назавтра же притаранил в школу спичечный коробок марганцовки с пузырьком глицерина. Чтобы причинить радость, да поскорей. 

Перед уроком физры, тихо хихикая, влил второе в первое и немедленно забросил свой душистый искренний привет сквозь разбитое с незапамятных времен окошко над дверью в бабскую раздевалку, сладко зажмурившись в предвкушении торжества.

Факир хотя и был, вопреки поговорке, трезв, но фокус, тем не менее, отчего-то не удался, точнее, удался вообще совсем не так, как был задуман. Самовоспламенения на этот раз не случилось, однако случился хотя бы утешительный выброс большого облака весьма густого и на редкость зловонного дыма. Не успел я насладиться пронзительными криками заслуженного обожания и восхищения талантливым красавчиком Вадиком из-за двери, как дверь распахнулась, я был дружно схвачен, мигом затащен в раздевалку и всесторонне отоварен десятком разъярённых, словно осы в сбитом на землю гнезде, девчонок: оптом, энергично, со всех сторон, и с добавочкой, и с ещё одной, и ещё. После чего живительным коллективным пенделем позорно выпнут наружу.

Сказать, что, как начинающий химик, подобным результатом я был радикально демотивирован — ничего не сказать. Даже последовавшее вскоре успешное окрашивание воды в огромном школьном аквариуме в изумительный ярко-лиловый цвет — автор которого, к счастью, так и остался неизвестным широкой общественности, особенно живо заинтересовавшемуся директору школы — не вернуло мне изрядно подточенной веры в себя. 

А там уже маячило на горизонте переключение с изучения простоватой, зато зрелищной неорганической химии на скучную органическую (девятый класс?.. десятый?.. подзабыл). То есть, с ярких искр, шокирующих бабахов и восхитительно вонючих дымов на неописуемо пресное душнилово с бесчисленными бензольными кольцами, алициклическими соединениями и прочим нефтяным крекингом, убившее мою детскую любовь к этой замечательной науке в упор и наповал, словно в башку из дробовика.

Десятки лет прошли с тех пор, но, кроме изготовления всяких вкусных алкогольных настоек, химия в моей жизни с тех пор не присутствовала примерно ни в каком виде. Увы — болезненные детские травмы подчас остаются с нами на всю жизнь…)