Однажды Незнайка проснулся утром и почувствовал какое-то недомогание. У него ничего не болело, и даже голова после вчерашнего не раскалывалась, но было такое ощущение, будто он очень-очень устал и не в силах подняться с постели. Время, однако, шло, поэтому он кое-как встал, оделся, умылся, но, когда достал из холодильника бутылку спасительной Балтики-9, почувствовал, что абсолютно не хочет пить.
— Вот видите, какие ещё здесь в Питере штучки бывают! — проворчал Незнайка. — Когда хочется выпить, так пить нечего, а когда есть, так не хочется совсем!
Кое-как, нехотя, прикончив бутылку, он швырнул её в мусорное ведро и вышел во двор, покурить. Через минуту все увидели, что он возвращается обратно. Лицо его было испуганно.
— Братцы, а где же солнышко? — спросил он, с недоумением озираясь вокруг.
— Ты, Незнайка, какой-то осёл! — ответил с насмешкой Знайка. — Ну какое тут к бениной маме солнышко, когда мы, ёпта, уже неделю чилим в Петербурге, аллё?..
— Ну, а я и забыл! — махнул Незнайка рукой.
После этого случая он весь день вспоминал про солнышко, за обедом к фо бо и бун ча почти не притронулся, от водки вообще отказался, и только к вечеру успокоился. А на следующее утро всё началось снова:
— Где же солнышко? — хныкал он. — Хочу, чтоб было солнышко! У нас в Мариуполе всегда было солнышко...
— Ты лучше вот что, голубчик, не дури! — сказал ему Знайка. Как насчёт нюхнуть?.. Я вот отличную дурь на Рубике взял. Заценим, бро?..
Однако Незнайка ответил ему взглядом недовольным, свирепым, и в то же время будто грустным и каким-то недоумевающим. Чуткие коротышки мгновенно встревожились.
— А может быть, он у нас больной? — сказал доктор Пилюлькин. — Осмотрю-ка его, пожалуй.
Затащив Незнайку в свой кабинет, доктор Пилюлькин принялся тщательно обследовать его. Осмотрев уши, горло, нос и язык, Пилюлькин с недоумением покачал головой, после чего велел Незнайке снять рубашку и принялся стучать по его спине, по плечам, по груди и по животу резиновым молоточком, прислушиваясь при этом, какой получается звук. Видно, звук получался не такой, какой надо, поэтому Пилюлькин всё время морщился, пожимал плечами и тряс головой. Потом он велел Незнайке лечь на спину и начал нажимать ему ладонями на живот в разных местах, приговаривая:
— Так больно?.. Не больно?.. А так?..
И опять каждый раз сокрушённо качал головой.
Наконец он измерил Незнайке температуру, а также пульс и кровяное давление, после чего велел ему оставаться в постели, а сам пошёл к коротышкам и потихоньку сказал:
— Беда, голубчики. Незнайка наш болен.
— А что у него болит? — спросила Селёдочка.
— В том-то и дело, что ничего не болит, но тем не менее он серьёзно болен. Болезнь у него очень редкая. Ею болеют коротышки, которые слишком долго пробыли вдали от родного Донбасса.
— Ишь ты! — удивился Знайка. — Так его надо лечить.
— Как же его лечить? — ответил доктор Пилюлькин. — От этой болезни никакого лекарства нет. Он должен как можно скорей вернуться в ДНР. Только воздух родных степей может помочь ему. Такие больные всегда очень тоскуют вдали от родины, и это может для них плохо кончиться.
— Значит, надо нам отправляться домой? Ты это хочешь сказать? — спросил Знайка.
— Да, и притом как можно скорей, — подтвердил доктор Пилюлькин. — Думаю, что если мы сегодня же отправимся в путь по платке, то по М11 и по М4 успеем долететь до Мариуполя с Незнайкой всего за пару дней, если на КАДе опять диких пробок не будет и с бензином южнее Воронежа не обосрёмся, конечно.
— Значит, нужно отправляться сегодня же. И нечего тут больше думать, — сказала Фуксия.
— А как же быть с Пончиком? — спросил Знайка. — Он ведь остался тусить в Севкабеле со своими крутильщиками. Не можем же мы покинуть его здесь одного.
— Мы со Шпунтиком сейчас же отправимся за Пончиком на кикшеринге, сказал Винтик. — К вечеру туда приедем, а завтра утром, когда вещества вкусные попустят, обратно. В полдень здесь будем, если облав ГУНКа не будет, конечно.
— Придётся выезд назначить на завтра, — сказал Знайка. — Раньше никак не управимся.
— Ну что ж, до завтра, я думаю, Незнайка выдержит, — сказал доктор Пилюлькин. — Только вы, братцы, действуйте без промедления.
Винтик и Шпунтик тотчас же выкатили из гаража самокат, взяли с собой Козлика, которого обучили на нём ездить, и все трое, плотно обнявшись, на одном двухколёсном шустро покатили в Севкабель. Доктор Пилюлькин поспешил сообщить Незнайке, что принято решение отправиться в обратный путь. Эта весть очень обрадовала Незнайку. Он даже вскочил с постели, стал говорить, что, как только вернётся домой, сейчас же напишет письмо Синеглазке, так как когда-то он обещал ей ещё до войны забрать её из скучной Ясиноватой и сгонять вместе побухать на выходные в Мелекино, и его уже двенадцатый год мучит совесть за то, что он не выполнил обещания. Решив исправить свою ошибку, он заметно повеселел и принялся распевать песни.
— Не горюй, братцы! — говорил он. — Скоро выжмем педальку под 200 от Навозовска до Мариуполя, где гайцев не будет, полетаем вволю по родной нашей Пиратской Республике! И жиранём наконец не этого здешнего унылого узбекского говна, а правильных греческих чебуреков в Бугасе. А то и в знаменитой касьяновской Азовочке, если в натуре фартанёт и хорнет до той поры в харю себе не словим.
Доктор Пилюлькин ему на это сказал, чтоб он подостыл и вёл себя поспокойнее, так как его организм ослаблен болезнью и ему нужно беречь силы. И вообще, у Носова в первоисточниках про Азовочку и хорнеты не было ничего.
Вскоре радость Незнайки понемногу утихла и сменилась нетерпением.
— Когда же Винтик и Шпунтик вернутся? — то и дело приставал он к Пилюлькину.
— Они сегодня не могут приехать, голубчик. Они завтра приедут. Может, они и не на Севкабеле, а в Новой Голландии упарываются сейчас. Ты уж как-нибудь потерпи, а сейчас лучше ляг и поспи, — уговаривал его доктор Пилюлькин.
Незнайка ложился в постель, но, полежав минуточку, вскакивал:
— А вдруг они не приедут завтра?
— Приедут, голубчик, приедут, — успокаивал его Пилюлькин. А не приедут, так привезём...
Комментариев нет:
Отправить комментарий